вот тогда всё и будет

Цикл, написанный для выставки «Поэты и художники круга Айги» (Чебоксары, 2019); общее название проекта — «Справа вверху на небе царапина»


1

семидесятый

помню эту зиму

без взрослых

белая

ничейная зима

без рамы

и под дверью намело

вот здесь

иди сюда

теплее


2

по одному

по белому на белом

решись попробуй

и она тебе ответит

какой сквозняк

выводит мастихин

висит луна

с остатками бумаги


3

казимеж

сторож

видишь

доказуешь

какого цвета град

какого поле

над витебском над бывшими часами

была стрела а сделалось копьё

зачем копьё

зачем тебе на небо


4

цифра сто

это стоит мужчина

а рядом девушка на велосипеде

позволь проехать

до белого снега

позволь подержать

половинку флага


5

дама лаура

сердечко вблизи головы

сверху красное

чёрное снизу

с раздвоенным птичьим хвостом

говорила

мне вовсе не трудно

отразиться в луаре


6

во фра

в своём уме

на обороте

собрал морщины

чёрного порезал

всё остальное сделают белила


7

в пору рассеянья

друг художник

в пору низкого горизонта

пусть хранят нас длинные тени

рюмка и зонтик на обороте


8

художник

хорошо что ты придумал

какого цвета будет наша жизнь

зачем нам зваться средней полосой

вот арль

оранжевый

оранжерейный


9

под этим миром

под слоем лака

твои серёжки

пока ты спишь


10

за пять минут до того как бог

по арбату проехал в пяти машинах

в подворотне охранник

из ночи в день переша

гивая

увидел сон наизнанку


11

зоо

магаз

зуав

мазай

смотри смотри сидит хомяк

представь, что он канатоходец


12

а встреча жизнь

ну до чего же я люблю

она игрушечна она мала  

необязательна

как подпись

в правом нижнем


13

о несравненный теннесси уильямс

ты нам оставил кактус и кувшин

Collapse )

(no subject)

Девушка за рулём
Всегда Наташа Ростова
С миром почти без мира,
Войной почти без войны.
Зверь на её пути
С палочкой из полосок!
Она опустит стекло
И скажет ему такая:
"Остров Мадагаскар".

(no subject)

Они фоткали море
И пали в борьбе с горизонтом.
Ты просеешь сквозь пальцы песок

Никого не осталось.
Только жидкое небо
Моложе на пару недель,
Только зонтик,
Он враг
Городского телесного низа.
Но смотри,
Попадаются в этом пруду
Чистопрудные завры.
Бежим, покатаемся, Гая.

1957

Добрый волк сказал доброволке:
Вся страна в моей раздевалке
В дни получки, на дольке хлеба,
Вместе с выводком домочадцев.

Дети, скоро бумажный Ленин
Выйдет из денежки попрощаться:
Дескать, ваш коготок увяз,
Лет на двадцать счастливей вас.

Эти смешные кусочки рая
На остывающем берегу
Вернутся к вам каплями из-под крана
В такое далёкое, что не могу.

Доброволка на добром небе —
Солнце-солнце, луна-луна —
Вот заточенная монета
Достаёт кошелёк со дна,

Как обещанный мне окурок
На моей стороне земли —
Все замызганные купюры,
Все заштопанные нули.

(no subject)

В сердце острова, когда люди
К ним, как подсолнухи, повернулись,
Сказала ему, человеку в чёрном,
Когда они весело танцевали:

«Я проживу невозможно долго,
Пока половина земного шара
Ловит в кармане круги монеток,
Пальцами гладит моё лицо.

Эти блестящие прикосновения,
Ткани моря, прилавки леса.
Я словно в азбуке их сигнальной
Несуществующая запятая.

У Вас бывает такое чувство,
Что Вы не один офицер, а двадцать?
Двадцать шиллингов офицеров
Из серебряного одного.

А если колёсико у бинокля
(Не морской он, а театральный),
Их окажется двести сорок,
Сестричек профиля моего.

Когда случится длинное время,
Время от дедушки и до внука,
Я надену лицо постарше,
Волосы уложу по-другому».

«Моя серебряная королева,
Я видел то, что никто не видел.
Выдевчонка с двумя глазами,
Не такая, как на монетах.

Когда бы Ваш нелюбимый дядя
Не повстречал одну разведёнку,
Я не стоял бы на Портсмутском рейде
Двадцатого мая тридцать седьмого.

Вы шли за стеной из сплошного стекла
Зелёного, словно глаза океана,
А я, сигнальщик с линкора «Марат»,
Семафорил Вам бескозыркой.

А когда я вернулся к себе на сушу,
Москва решила уйти под землю,
На ту глубину, где смогут встречаться
Люди и бронзовые герои.

И те, кто водил по земле народы,
Решили, что Революция будет
В воздушном шарике где-то в небе,
На площади глубоко в земле.

Ну, кто здесь хочет потрогать бога
С лицом Олимпия Рудакова?
Яноситель флажков сигнальных,
Тот, кого любят в одно касание.

Снова на острове, в другой жизни,
Из окруженной флажками страны
Я привёз Вам ценный подарок -
Нечто воздушное и меховое.

Какая мы сказочная фигура,
Незримый карточный перевёртыш
Из неоперившейся королевы
И капитана первого ранга.

Ваша серебряная причёска
И мои бронзовые прогары
Застыли в трогательном ожидании,
Как буквы азбуки для слепых.

Кто-то погладил моё колено,
Кто-то к руке моей прикоснулся,
Жизнь поменял, наконец признался,
Вышел на улицу, сдал экзамен.

Нине Александровой

Да здравствует фигура случайного цвета,
Любимого города пиджачная пара.
Люди прозрачные, как волжская рыба,
Несут через реку поручни трамвая.

Там ещё под пальцем проминается глина,
Глиняные боги в конце променада.
А есть ещё те, кто сидит на карнизе,
Все одуванчики, что под ними.

(no subject)

Когда с поверхности воды
Взлетит древесная дуга,
Прозрачный уровень воды
Вздохнёт в любом его кольце:
Ты проглотила мой крючок,
Ты задолжала мне костёр,
Два разных зеркала во мне
Тебе навстречу говорят.

(no subject)

Смотри, как ножницы делят город
На строчки сердца в зубцах забора,

Глаза стрекозкины, птичьи клады,
Кирпичный профиль на львиных лапах,

Как много воздуха в их затеях,
Как много ниток с изнанки тела,

Проворных линий в листве окраин,
Стеклянных сот с колокольным краном.

(no subject)

Летние гвозди в пустом и скользком
С ковшом учительским и сачком.
Пчела железная, Циолковский,
Спешит по дужке ночных очков.

Звезда-улыбка, кошачья морда,
Я столько жизней с тобой до дна,
А ты надменная, как восьмёрка,
Как недоступная величина.